Пока «Телеграф» поздравлял ветеранов, старики, вытирая слезы, вспоминали…
«Я вообще бедовая была…»
Это Татьяна Семеновна Черных. Ей — 91. И у нее, как и у любой женщины, есть лишь один недостаток — она плохо слышит. А вот поучиться оптимизму у Татьяны Семеновны стоит каждому. Узнав, что пришла пресса, ветеран попросила нас подождать. Ей нужно было одеться в красивую вышиванку, бусы, подкрасить губы и даже нанести парфюм.
После марафета Татьяна Семеновна нас встретила песней «Бьется в тесной печурке огонь…».
– Я ведь всю войну на Втором Прибалтийском фронте медсестрой в госпитале работала, – говорит Татьяна Черных. – А песней помогала бойцам выздоравливать. У меня даже в характеристике написано: поднимала солдатам боевой дух. Я вообще бедовая была, трудяжкой, любила людей, больных своих. И поэтому мне Бог дал так долго жить. И живу хорошо, все у меня есть. Я духом не падаю…
Вообще, Татьяна Семеновна любит больше под аккомпанемент петь. Вечерами, когда дети приходят навестить маму, из дома доносятся звуки фортепиано и чудесный голос Татьяны Семеновны. А кроме орденов и высоких наград у нее есть хобби — играть в шахматы с соседями и внуками.
– Победу я в Риге встретила. Тогда на улицах все кричали «Победа!», – вытирая слезы, вспоминает Татьяна Семеновна. – Все радовались и плакали одновременно. Ведь мы столько всего перенесли. А скольких несчастных видели, умирающих… Не дай Бог никому такой войны….
Тысяча километров — пешком
Виктор Никитович Федцов — коренной москвич, который волей судьбы защищал Украину, а в 45-м «прикрывал» со своим взводом железнодорожный мост в Кременчуге.
– Здесь я войну и закончил и нашел себе девочку, – вспоминает Виктор Никитович. – Это моя жена, мы с ней уже 67 лет вместе. Не захотела она жить в Москве. А тогда, в 41-м, вышли из оккупированной столицы единственным путем — на Йошкар-Олу, шли тысячу километров пешком. Потом учился в ракетно-зенитном училище. Когда лейтенантом стал, дали взвод и направили в Украину. Тут и остался….
«Когда лежали малые ребята, штыками пригвозденные к земле…» 
Виктор Захарович Курлов. В этом году он на парад не пойдет — совсем не видит, зрение потерял.
– Вот вы стоите, а я только тень вижу. – А вообще мы неплохо живем, нам помогают, а сами козочку еще держим, – улыбается Виктор Захарович. – Может, девочки, молочком вас напоить?
В войну он служил и в Киргизии, и в Румынии, и в Молдове. Демобилизовался на Кубе в 67 году. А его жена Елизавета Марковна пишет о войне:
«Здесь даже сосны с горя поседели, здесь даже камни плачут у дорог. Как позабыть, когда палали хаты, когда валялись мертвецы в петле, когда лежали малые ребята, штыками пригвозденные к земле…»
Сначала на полуторке, потом на студебеккере 
– Я один тут живу, жену в 94-м похоронил, – показывает старую фотографию, которая стоит на видном месте, Александр Кондратьевич Бут. – А брата еще на войне потерял. Сам прошел Сталинградскую битву и выжил. Один остался.
Александру Кондратьевичу 87-й год пошел.
– Это я так сохранился благодаря жене, – говорит. – Воевал в Австрии, в Чехословакии, шофером весь фронт был. На полуторке ездил, потом уже и на студебеккере американском. Да и потом, до пенсии, в автоколонне.
«Носила раненых на плечах» 
Александра Прокофьевна Шевченко
– И на плечах, и на носилках раненых носила. Жалко их было, а молодая была — не тяжело, – вспоминает Александра Прокофьевна. – Только обустроим госпиталь — сена набьем в подушки и матрасы — мобилизируем госпиталь. То в Сибирь едет поездом, вместе с раненными, то в Харьков. А у нас — ни формы, ни обуви. Ботинки 46 размера, чья-то шинель, только — пилотка по размеру. Помню, собрали раненых в вагон, а следом грузим в поезд госпиталь. Только собрали все, сообщают: подорвали поезд, все раненые погибли. Зачем тогда мы госпиталь собирали следом? Так в пилотке и осталась стоять на перроне…
